Вход Регистрация
ГРАВИТАЦИЯ...
Извините, но решил поделиться мнением об оскароносном фильме... Может кто объяснит... Какого хрена герой Клуни летает без страховки вокруг станции... Какого хрена герой Клуни просит отцепить себя ради спасения героини Баллок, мотивируя это тем, что стропы парашюта не выдержат... И куда и почему так сильно относит Клуни, что Сандра Баллок не может его удержать, а после раскрытия карабина герой Клуни медленно улетает в тёмную даль... ГДЕ ФИЗИКА!!! ??? И ЗА ЧТО ОСКАР???
Грызь, 42
2
10
Три песни, которые сделали из меня меня...


За песню "Дорогою добра" Спасибо Светлане...
Грызь, 42
2
14
Зае..ли
Работаю с человеками в управляемом мною магазине, иногда на кассе, иногда на консультации... И вот приходит чучело, которое говорит - "Слышь БРАТИШЬ мне надо..." И сразу возникает желание убить. ВОПРОС: Убивать или нет.? А может просто одну ногу отрезать, а вторую оставить, что б было с чем сравнивать...
Грызь, 42
6
10
Банальности...
И нет такого, и нет другого,
Но чувства вечного и большого,
И не любить, и не раз влюбиться,
А что останется – лишь напиться.

А что останется, если нету,
Бери любую - хоть ту, хоть эту,
Бери но помни, не ту, другую.
Целуй и властвуй, и плач целуя.
Грызь, 42
1
14
Что останется, родная...
Что останется, родная, если руки разомкнутся,
И глаза смотреть устанут на закрывшиеся двери.
Что останется от мира, если нету в нем друг друга,
И дороги, взяв под руку разведут нас по постелям,
Что останется родная, если мы уйдем с другими,
Если мы простим им глупым, что когда-то мы любили.
Что останется родная, если под горой рутины
Мы забудем друг о друге… Что останется от мира…
Что останется, родная, если мы когда-то вспомним,
То, что руки разомкнулись, и глаза в слезах утонут, и захочется проснуться,
Но не сможем прикоснуться… Что останется, родная.
Грызь, 42
0
3
Возвращение не туда...
Опять один, снова, снова и снова. И всё это повторяется. Сейчас даже обиды не осталось, просто бессилие. Такое чувство, что меня просто не существует. Все мои идеи либо исчезают, либо проваливаются с треском, все мои желания идут лесом, правда у меня и желаний то уже не осталось… Даже встретиться не с кем. Я стал бояться выходных, на работе хоть какое-то общение, а дома совсем хреново… Страшно после работы идти домой, потому что знаешь, что там тебя никто не ждёт…
Писать стало сложнее, думать стало сложнее, верить стало сложнее. С людьми разговаривать просто страшно, потому что понимаешь что стал не интересен, начинаешь повторяться, понимаешь, что люди от тебя устают, и ты рад бы сказать что-нибудь другое или быть кем-нибудь другим, но мешает многолетняя зацикленность.
Я уже даже не люблю никого, просто боюсь надоесть, боюсь, что опять окажусь ненужным, боюсь что оставят. Боюсь поверить в людей. Почему-то всегда получается, что меня для них слишком много… Причём друг с другом они могут ...
Читать далее
Грызь, 42
22
22
БАНАЛЬНОСТИ 2
Осенний вечер. Дождь. Тихо, если не считать шум дождя. Ветра нет. Пустая улица. Горят ночные фонари. На мокрой скамейке сидит мужчина. Вдалеке послышалось цоканье женских каблучков, неторопливое и спокойное. Звук приближался, и вскоре в свете фонаря он увидел женщину. Она шла спокойно, лицо ее было задумчиво, но не отражало никакой мысли, ни грусти, ни веселья. Зонта не было, от чего волосы ее намокли и черными нитками струились к плечам, где и находили покой.
Она поравнялась с мужчиной. - Не подскажете, который час? - спросил мужчина, не рассчитывая получить ни какого ответа.
Женщина остановилась и удивленно посмотрела на него.
- Нет, вы не подумайте, - продолжил мужчина, - мне действительно очень интересно, сколько сейчас времени.
Женщина слегка улыбнулась, - Должно быть, четверть второго ночи.
- Значит, пять, - сказал мужчина обреченным голосом.
- "Пять" чего? - спросила она.
- Пять часов.
Ее брови удивленно изогнулись, - А что значит "пять часов"?
- Пять ...
Читать далее
Грызь, 42
5
26
Принцам...
Вы лежали на вокзале,
В рваных джинсах из китая
И, задумчиво мечтая,
Ждали принца на коне…
Не смотрели, не искали –
Вы лежали и мечтали,
Что вы с ним в огромном зале,
На скамейке при луне…
Вы лежали на вокзале,
Взглядом принцев проважая,
Равнодушно, так, зевая
Говорили что не те.
Да и что у них за кони!? –
Так, не кони – просто пони…
Вы лежали на перроне,
Ждали шейха на слоне…
Шейхов страсть обуревала…
Вы лежали у причала,
И смотрело одичало
Отражение в воде…
Где вы только не лежали –
Там Вы ждали… здесь Вы ждали…
Но ушли, как снег растаял,
За козлом и на осле…
Грызь, 42
5
27
Филосовский вопрос...
Форма породила сознание, или сознание форму???
Грызь, 42
16
18
...
Четыре.
Тяжелые, как удар.
"Кесарево кесарю - богу богово".
А такому,
как я,
ткнуться куда?
Где мне уготовано логово?

Если бы я был
маленький,
как океан,-
на цыпочки волн встал,
приливом ласкался к луне бы.
Где любимую найти мне,
Такую, как и я?
Такая не уместилась бы в крохотное небо!

О, если б я нищ был!
Как миллиардер!
Что деньги душе?
Ненасытный вор в ней.
Моих желаний разнузданной орде
не хватит золота всех Калифорний.

Если б быть мне косноязычным,
как Дант
или Петрарка!
Душу к одной зажечь!
Стихами велеть истлеть ей!
И слова
и любовь моя -
триумфальная арка:
пышно,
бесследно пройдут сквозь нее
любовницы всех столетий.

О, если б был я
тихий,
как гром,-
ныл бы,
дрожью объял бы земли одряхлевший скит.
Я если всей его мощью
выреву голос огромный,-
кометы заломят горящие руки,
бросаясь вниз с тоски.

Я бы глаз лучами грыз ночи -
о, если б был я
тусклый, как солце!
Очень мне надо
сияньем моим поить
земли отощавшее лонце!

Пройду,
любовищу мою волоча.
В какой ночи
бредовой,
недужной
какими Голиафами я зачат -
такой большой
и такой ненужный?

В ...
Читать далее
Грызь, 42
32
13
Давно забытое письмо...
Здравствуй, милая Аришка,
Давно не пишешь, даже слишком.
Могла б хоть строчку написать,
А то мне нечего читать...
Сижу, скучаю без письма
С одним вопросом: "Ну, когда???"
А ящик пуст... Быть может крыса
Большая в ящике живёт,
И ты мне пишешь, пишешь, пишешь,
А крыса письма жрёт и жрёт...
А может злобный почтальон,
С маниакальным депрессивом,
Души прекрасные порывы
бросает яростно в костёр.
А может мерзкий наркоман,
Найдя мешок своей отравы,
В них заворачивает травы,
И в дым летит души пожар...

А может просто ты не пишешь?
Забыла, кинула, и вот
Уж год другие песни слышешь,
И не скучаешь тоже год...
А я под ящиком в подъезде
Сижу и мёрзну - ведь зима...
И слёзы падают на кафель
И застывают навсегда...

Ах нет, не пить нам больше пива...
Не пить и водки... Ну и пусть...
Сейчас ещё чуток помёрзну
И в тёплой ванне утоплюсь...

Топиться в ванной передумал,
Я ж не какой-то там "Му-му"
Представь себе - там очень сыро -
Пойду повою на луну...

То было грустное вступленье,
Эпиграф, видимость пролога.
И, блин, теперь прийдйтся думать,
...
Читать далее
Грызь, 42
3
19
Вопрос...
Что важнее: Быть не индивидуальным и востребованным, или быть индивидуальным и не востребованным?
Грызь, 42
11
17
Банальности
И нет такого, и нет другого,
Но чувства вечного и большого,
И не любить, и не раз влюбиться,
А что останется – лишь напиться.

А что останется, если нету,
Бери любую - хоть ту, хоть эту,
Бери но помни, не ту, другую.
Целуй и властвуй, и плач целуя
Грызь, 42
6
14
За тем...
...Он упал, он разбился, он умер. Он не полетел, хотя это было бы красиво. Все было банально и просто - он упал, он разбился, ему было больно и он умер. Тень его поднялась и пошла вперед. Теперь Это был Он. То малое, что от него осталось и был Он. Он оглянулся - люди действительно собрались и он их знал, он помнил каждого, потому что был каждым, а люди смеялись. Не смеялась только Она. Она стояла и смотрела, смотрела туда, где был он, туда, где его никто не видел.
Кто-то сказал - она улыбнулась, еще - и она засмеялась, но никто не видел, что ее тоже больше не было. Они стояли по разные стороны толпы и смотрели друг на друга. Они могли только смотреть, потому что их разделяла толпа, хотя, если бы они сказали, никто кроме них этого бы не услышал, но они просто смотрели.
Шутки и смех начали стихать, толпа начала расходиться, а они стояли и смотрели друг на друга - ни слова, ни шага. Они все еще верили друг в друга, но летать они больше не могли...
Грызь, 42
25
15
Свобода... ?
Он жил в этом городе с самого рождения, всю жизнь, оставаясь верный правилам и послушный законам. Его свобода заканчивалась там, где начиналась свобода других. Так его учили и так он жил. И поэтому ему было душно в этом городе. Ему было душно в любом городе, в любой стране, в любом месте земного шара, где были люди. Их свобода была повсюду и то, что оставалось ему, превращалось в ничто. Но он любил людей.
Недалеко от его города была скала. Столб, вертикально воткнутый в землю и уходящий высоко в небо там, где уже не летают птицы. Тридцать минут на машине, и другой мир раскрылся бы перед ним, впуская в свои бесконечные просторы. И всю свою жизнь он смотрел из окна на этот камень и говорил себе, что завтра он бросит все и уйдет туда, хотя бы на один час. Он должен побыть там хотя бы час. Он должен стать свободным. Но он не мог - его ждали. Каждый день его ждали те, кому он никогда не был и не будет нужен. Просто их свобода заключалась в том, что бы он был рядом. Но он любил людей.
...
Читать далее
Грызь, 42
4
10