Галина

60 лет, Кемерово, Россия

Мое лето

Утро разбудило меня поднимающимися к вискам, как пузырьки воздуха, приятными покалываниями и едва уловимым учащением сердечного ритма. Еще не открыв глаза, поняла - это предчувствие счастья мне знакомо. Так я чувствовала и ощущала себя, когда мы с Алешкой плыли по лунной дорожке чуть свинцового ночного озера в обрамлении стрельчатых елок. Наше тогдашнее согласное молчание было заговором на будущее нескончаемое и невероятное счастье. Вот и сегодня это внутреннее ощущение подсказало: первый день летнего отпуска будет началом в цепочке беззаботных и счастливых дней. Окончательно проснувшись и приведя себя в порядок, я подхватила собранную накануне потертую до неприличия сумку, и, промахнув три лестничных марша, вклинилась в шумную суету бензинового мегаполиса. Алешка и Женька- мои надежные спутники по спонтанным походам в края, доселе не изученные, топтались у края платформы, мешая опоздавшим пассажирам и провожающим пузатыми рюкзаками, больше напоминающими избушки на курьих ножках. Но так уже заведено: все самое необходимое – в их рюкзаках, а все самое интересное и вкусное - в моей сумке. Отпуск! Это значит, что лето снова наше, и позади остались долгие, терпеливо-убедительные диалоги с начальницей, полагавшей, что мой прошлогодний отпуск в середине лета должен непременно компенсироваться октябрьскими грибными походами в мелколесье под Омском.. И замелькали полустанки с оранжевыми флажками и белеными допотопными постройками с выщербленными кирпичами, понадобившимися кому-то (кому, как не времени?) для украшения садовых клумб. Мелко позванивающие ложки в традиционных подстаканниках были верной приметой: это действительно отпуск. Вдыхая струящийся за вагонной форточкой воздух, мы перешептывались в ожидании утра, когда зашагаем по твердой и не всегда ровной дороге к тому месту, о котором рассказал в ночных посиделках Дед. Страшилки про приходящую на свидание к любимому неземную девушку в парное июльское утро, нас не испугали и только раззадорили. Мы ехали к лесу со странным названием Неди. Увидев приближающийся газик, за рулем которого весело насвистывал круглолицый паренек, быстро уговорили его подбросить до ближайшей к дедовской заимке деревне, переночевали у спокойно и доброжелательной старушки и к вечеру были у Деда. Дед встретил нас радушно и хлебосольно: достал из печки горшок с пшенной кашей, поверху которой аппетитно отсвечивала зажаристая корочка. Еще поставил на стол круглую сковороду с умопомрачительной вкусностью - запеченной картошкой с грибами. Сколько раз я пыталась приготовить дома хоть что-то подобное! Увы.. Вот Дед нас и побаловал. Слегка осоловев от угощения (в придачу с городскими гостинцами), мы уговорили Деда рассказать о девушке, т.к. втайне надеялись, что этим летом наш Женька наконец обретет свое счастье в виде какой-нибудь девчонки с веселым нравом. По словам Деда, существует легенда о двух влюбленных, которых (как уж ведется на нашей грешной земле), разлучили, девушка в самую жаркую июльскую ночь исчезла, поклявшись не забыть любовь, которая осветила ее жизнь неземным светом. А юноша на месте последний встречи посадил дерево и оставил ждать ее возвращения. Говорят: кто хоть раз был свидетелем их встречи, тот вскоре находил свое единственное счастье - свою половинку. И счастье этих влюбленных будто всегда оберегалось от разлук и измен. Дед пообещал рассказать, но спустившись пару раз в погребок, подозрительно быстро уснул. А наутро, напоил нас молоком и сообщил, что дня на три пойдем в лес. Может и повезет, увидим такое, что и сам бы хотел посмотреть, да один побаивается: вдруг сочтут сумасшедшим. Разгрузив часть поклажи, переобувшись в легкую прорезиненную обувь, прихватили с собой накомарники и двинулись к берегу, где у Деда стояла старая, но еще крепкая лодка с «музыкальными» уключинами для весел. Река текло деловито -не спеша, и плеск воды под веслами окончательно убедил нас, что в мире существует только эта благодатная тишина, совершенно земная красота голубоватых утесов и прибрежного лесного разноцветья. Прозрачный воздух пропускал нас сквозь себя вместе с первыми лучами, и душа успокоилась, замирая от любви великой Природы. Так в легкой полудреме и за разговорами добрались до неожиданно укромного места, отличавшегося от всего окружающего полукружьем ровной полянки, к которой от самого берега вела тропка. Ступить на нее можно было только с плоского резного камня, выступающего из воды. Трава на поляне была такой ровной, будто неизвестный газонокосильщик каждый день тщательно ровнял каждую травинку. Посреди поляны росло одно единственное дерево, больше похожее на картас. Оно отличалось от всех растущих по соседству, но странным образом гармонировало и притягивало взгляд. Дед предупредил, что к поляне пойдем только по его знаку. 2 дня мы купались, ловили рыбу, наслаждаясь душистой ухой, пели песни, даже те, которые знал только Дед, а мы дружно пытались угадать следующую строку. Под вечер третьего дня Дед повелел всем убрать палатки под утес, со стороны которого лучше было видно поляну. Затушив костер, мы уселись подле валуна и внезапно почувствовали, что ночь будет особенной. Тихие разговоры Деда за полночь сморили меня и, привалившись к Лешкину боку, я задремала. Внезапно очнувшись, я почувствовала, что в окружающей обстановке появилось ощущение незримой перемены: звуки ночного леса исчезли и в наступившей тишине стал отчетливо слышен шум листвы - только одного дерева, с поляны. Не смотря на отсутствие ветра, листва его шумела в сопровождении странного мелодичного звука. Внезапно небо осветилось мягким светом, который стал сужаться в неширокий поток, опускавшийся к земле. Вскоре луч скользнул на резной камень, уплотнился и к нашему непомерному изумлению трансформировался в женский полупрозрачный силуэт. Скользя по тропе, силуэт остановился в мете от картаса. По мере того, как девушка (а это была она) шла по поляне к картаасу, шум листвы становился сильнее, как будто неведомый воздушный поток был нацелен только на это дерево. Струящийся силуэт девушки замер возле него, к шуму ветвей добавилась не слышанная мною ранее и необъяснимая мелодия, как будто она существовала не во вне, а наполняла нас изнутри тонкими колокольцами и истекала в окружающее пространство. У меня вновь появилось то неизъяснимое чувство легкого покалывания в висках, и чувство неизмеримого счастья заполнило все мое существо. Как долго это продолжалось, точно сказать не могу. Проснулись мы утром все враз, когда уже какая-то птица чилимкала на соседнем дереве. Над рекой плыл туман, и доносился плеск еще полусонной рыбы. Взглянув на поляну, мы ахнули: она была покрыта ковром из крупной душистой земляники. Набрав полную корзинку, мы засобирались домой. Позже, вернувшись к будничным заботам, мы старались не обсуждать увиденное, как будто каждый хотел подольше задержать в памяти то необъяснимое чувство счастья и любви, заполнившее нас на поляне, и которое своим неземным светом краем коснулось нас -совсем земных, и заставило душу каждого испытать ликование и трепет одновременно. Самое удивительное, когда воспоминания о лете несколько стерлись в круговерти рабочих будней, наш друг Женька, покупая к новогоднему столу клубнику, познакомился с девушкой по имени Надя, влюбился и порадовал великолепным свадебным мероприятием. Так что, следующим летом в наших походах в неизведанные края нас будет четверо.

Кто читал?
12.09.2009 в 17:35
0
1

Комментарии1

0
Svetlana, 61 Svetlana, 61 Бонн
#
12 сентября 2009 в 18:08
Очень понравилось!
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться, или если Вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.