Вход Регистрация

Зона толерантности

Создано 16.02.2021
Сейчас онлайн: 9 участников

Без названия

Рассказ "ДОРАДА НА ТРОИХ"
Часть  7

- Алена, что случилось? - без всяких приветствий начал Вацлав.

- У меня в горах мобильный не принимал. Я только вернулась в отель.

- Вы могли позвонить мне со стационарного телефона.

- Так дорого же...

- Я что, Вам мало плачу? - все-таки не выдержал не спавший целую ночь Вацлав, - Алена, больше такого повториться не должно. Вы слышите меня?

- Слышу, слышу, - отозвалась Алена, чувствуя, что единственным ее желанием сейчас является вот эта самая мягкая кровать и крепкий, полноценный сон, - У нас небольшое приключения было. Олеся свалилась в озеро, и пришлось задержаться в Плитнице, больше новостей нет.

Вацлав помолчал, потом, видимо, окончательно успокоившись, ответил:

- Хорошо. Отдыхайте. До связи, - он положил трубку, не дожидаясь реакции.

- Да пошел ты... - засыпая, пробубнила Алена и, обняв близлежащую подушку, погрузилась в долгожданный сон.

Впрочем, сон этот продлился совсем недолго. Буквально через пару часов безжалостный мобильник снова завопил на весь гостиничный номер.

- Что ж тебе не живется-то спокойно, сукин ты сын, - ворчала Алена, в панике отыскивая в скомканной простыне звенящую коробочку и без сомнения полагая, что это снова Вацлав решил ее окончательно достать.

Но это был не Вацлав. На определителе светился неизвестный хорватский номер. Алена настороженно подняла трубку:

- Да?

- Алена, здравствуй. Это Марина, - в сердце у моментальной проснувшейся девушки похолодело, - Понимаешь, тут такая ситуация... Олеся решила уехать.

- Почему? - уже догадываясь, что произошло, с тревогой спросила Алена.

- Я не знаю. Мы только вернулись домой, она тут же полезла в интернет искать билеты до Москвы. В общем, прямых не оказалось, и она купила с огромной пересадкой в Загребе на сегодняшнюю ночь. Она уже вещи пакует. Даже не посоветовалась со мной...

- Может, у нее возникли какие-то неотложные дела? - в душе Алены боролись два противоречивых чувства; с одной стороны, отъезд Олеси был ей исключительно на руку, что называется, одной проблемой меньше, но с другой стороны, какое-то неясное чувство то ли стыда, то ли простой человеческой жалости, не давали ей покоя.

- Да, она так и говорит. Но какие именно дела, объяснить не хочет, - в расстроенном голосе Марины слышались нотки отчаяния и смятения, она помолчала и вдруг спросила, - Алена, скажи мне честно...

- Да?..

- Я сделала что-то не так?

"Она не знает!" - тихо возликовала Алена и добавила уже вслух:

- Нет! Что ты! Все было нормально, уверенна, просто она не хочет грузить тебя своими проблемами.

- Ты уверена? Я точно не сказала ей ничего такого, чем вдруг могла обидеть? Она ведь очень чувствительный человек и очень ранимая...

"Ну, да, а еще она бешеная нимфоманка" - Алена усмехнулась собственным мыслям.

- Нет, все абсолютно точно было в пределах допустимого. И раз уж ты остаешься на завтра одна и если у тебя нет никаких дел, я предлагаю начать делать наброски твоего портрета, что скажешь?

Было слышно, как на том конце провода Марина замялась с решением, но, снова заулыбавшись, она ответила:

- Да, конечно. Это замечательная идея. Я заеду за тобой утром.

- Значит, договорились. До завтра, - Алена нежно гладила трубку, уже всецело ликуя и отплясывая канкан в душе.

- До завтра, - закончившийся разговор удивительным образом придавал сил, Марина вдруг прекратила переживать из-за случившегося непредвиденного отъезда подруги и спокойно отправилась помогать Олесе собраться в аэропорт.

На следующий день, как и было оговорено, знакомый "Шевроле" притормозил у входа в аленину гостиницу. Марина прошла в небольшой холл, шелестя на ходу полами длинного светло-сиреневого платья, которое плавно струилось вслед за ее легкими стройными ногами в открытых белых сандалиях. Вскоре из своего номера спустила Алена. Она несла в руках большой старомодный чемодан, в котором привезла с собой на курорт целый художественный арсенал. Сегодня она облачилась в любимые рваные джинсы и рубашку в крупную клетку "виши" бордового оттенка. Спускаясь по лестнице и фривольно размахивая своей поклажей, художница вдруг резко остановилась, завидев знакомый образ на диванчике у ресепшена: первое, что бросилось в глаза - та самая соломенная шляпка, которая безвозвратно запала ей в душу еще с самого первого увиденного снимка.

Марина подняла глаза и радостно приветствовала Алену:

- Доброе утро! Готова творить? - улыбнулась она.

- Всегда готова! - бодро отозвалась, залихватски убирая с лица челку, радостная Алена.

Дорога в поселок вела все время вдоль набережной. Совсем скоро признаки туристического нашествия стали попадаться значительно реже, а на подъезде к частному сектору и вовсе исчезли. Белый седан легко маневрировал по нешироким, зато идеально гладким дорогам, вокруг находились сотни жилых домиков, каждый из которых был выстроен в своем неподражаемом стиле. Это только для жителей старого Дубровника существовал строгий регламент по отделке фасадов и крыш, а здесь чувствовалось раздолье для фантазий современных архитекторов. Белые, желтые, зеленые, даже розовые небольшие и довольно солидные дома проносились стройными рядами за окном. Наконец, свернув на одном из перекрестков, Марина подъехала к высоким кованным воротам и нажала кнопку на крошечном пульте управления, который она извлекла из "подстаканников". Машина проскользнула внутрь участка, и ворота автоматически закрылись следом. Дом, который несколько лет назад Вацлав купил специально для любимой жены, скорее был похож на небольшой отель: трехэтажное белое здание с треугольной крышей превосходило по габаритам все близлежащие постройки.

Зайдя внутрь, Марина сразу прошла дом насквозь и вышла на задний двор. Как оказалось, весь поселок стоял на возвышенности - искусственной насыпи, под которой пролегало небольшое шоссе, а прямо за ним - узкая полоска галечного пляжа. С территории заднего двора, где находился маленький бассейн и зеленая площадка, засаженная газоном, открывался потрясающий вид на морскую гладь. Под мерный звук прибоя обе девушки смотрели вдаль: где-то там, почти у самого горизонта в море медленно проплывал какой-то  едва различимый парусник. Алена нарушила тишину первой:

- Ты живешь здесь одна?

Марина лишь рассеяно пожала плечами:

- Да. Раз в три дня приходит домработница, она делает уборку. Раньше здесь жила еще и мать моего мужа, но она умерла два года назад. Это не постоянное жилье, я бываю тут в основном зимой и весной, здешний климат более мягкий, - она посмотрела на Алену, - Мне нескучно в одиночестве. Даже наоборот... Мне одной привычнее.

- И что же, кроме Олеси у тебя совсем нет друзей?

Марина замолчала и потупила взор. Видно было, что этот разговор дается ей с трудом. Она вновь подняла свои чистые глаза, и ветер, принесший с моря влажный, соленый бриз, подхватил ее золотые пряди волос и отчаянно бросил на лицо, поля шляпы нервно затрепетали, Марина буквально в последний момент успела одним движением руки остановить неминуемую потерю головного убора. В этот момент Алене вдруг показалось, что на кромке нижних ресниц под голубой радужкой заблестели слезы, но, наверное, это всего лишь ветер резкими порывами растревожил слезные железы, потому как в следующую минуту Марина уже улыбалась, убирая прочь с лица продолжавшие развеваться волосы, она вновь заговорила:

- Где ты хочешь начать рисовать? Здесь или в доме?

- Думаю, в доме будет уютнее, - прикинула обстановку художница и посмотрела наверх дома, где на третьем этаже посредине фасада находился единственный балкончик весь в металлических, кованных вензелях, - А что там наверху?

- Там мой рабочий кабинет.

- И над чем ты там работаешь? - решила закинуть удочку Алена.

- Пойдем покажу, - улыбнувшись, ответила ее собеседница и направилась обратно к дому.

Винтовая лестница на третий этаж была довольно узкой и неочень удобной. Заметив, как художница со своим багажем с трудом передвигается по пролету, Марина пояснила:

- Это единственная комната в доме, куда ведет отдельный вход, она никак не сообщается с другими помещениями. Видимо, прошлые хозяева использовали это место в качестве хозяйской спальни. Но мне показалось, что спать под самой крышей с балочным потолком неособо приятно, зато для работы самое то.

Они все же преодолели непростую конструкцию и вместе вошли в комнату. Сразу привлекало внимание огромное панорамное окно в высоту целой стены, за которым как раз и находился тот самый балкон. Справа от него стоял большой деревянный письменный стол, заваленный какими-то бумагами, тетрадями, увесистыми книгами, у противоположной стены располагались длинные ряды шкафов, полностью забитые литературой на разных языках. Напротив окна на светлом полу, покрытом довольно скромным ламинатом, находился приземистый большой бежевый диван в мягкой обивке, на нем в беспорядке лежали детские мягконабивные игрушки - медведи, зайчики, собачки. Этот почти невинный штрих почему-то казался совсем неожиданным для такого романтического образа хозяйки кабинета.

Завидев смущенную улыбку Алены, блондинка, нисколько не потеряв лица, прошла в комнату и уселась на диван, обняв первого попавшегося игрушечного зверя.

- Да, - спокойно произнесла Марина, - я большая поклонница этих пылесборников, как называет их моя домработница. Наверное, просто в детстве не наигралась. В моем детстве и не было таких игрушек. Ну, как? Будем здесь творить?

- Думаю, тебе здесь будет комфортнее, - Алена стала распаковывать на полу свой чемодан, - Так чем ты тут занимаешься?

- Я пишу сказки.

- Сказки? - удивилась художница.

- Да. Но это скорее просто хобби, а не серьезная работа. Хотя иногда я сутками могу не выходить на свет божий, если вдруг нахлынет вдохновение. Еще я занимаюсь переводами: с русского, хорватского, сербского, английского. Иногда перевожу специализированную литературу, иногда художественные произведения. 

Тем временем Алена уже разобрала свой складкой мольберт, установила на него стопку с чистыми листами и разложила карандаши.

- Я хочу, чтобы ты села на стул рядом с окном, - сказала она, - чтобы цвет моря снаружи вторил цвету твоих глаз.

Марина послушно встала, продвинула стул от письменного стола ближе к балконной двери и расположилась на нем, закинув ногу на ногу. Алена некоторое время смотрела на эту несколько официальную позу и в конце концов покачала головой:

- Нет, не так, - она сама подошла к натурщице, отняла у нее стул и перевернула его, - А теперь сядь на него боком, в пол-оборота, положи одну руку поверх спинки, вот так, - она бесцеремонно сама взяла Марину за локоть и, словно куклу, усадила так, как она это видела, - Ммм... Один штрих... Позволишь? - и не дожидаясь ответа, она присела на корточки и подняла с пола нижний край сиреневой юбки, убирая его наверх и оголяя колени.
Нэд, 37
0
308