Вход Регистрация

Одесский (еврейский ) юмор

Создано 27.05.2020
Сейчас онлайн: 5 участников

Рубрика: Одесские (еврейские) рассказы.

Коммуналка...
Было обычное утро коммунальной квартиры номер четыре в доме по Мясоедовской... 
-Мама, оно не хочет! Оно не влезает и не хочет! 
-Мусечка, вы бы шоколад в мясорубку еще с фольгой засунули! И зачем вам мясорубка, когда есть терка? 
-Розалия Моисеевна, вы такая умная, что у вас скоро мозг пойдет носом! 
-И шо вы все время смотрите в чужие стороны, когда у вас борщ? 
Варите свой борщ ,и я вас не спрашиваю. 
-Муся, Розалия Моисеевна права, шоколад надо поломать на кончики, а потом тереть на терке, зачем тебе мясорубка? 
-Ну, так я ей и говорю, зачем ей мясорубка, только ваша Муся это не Муся, а какой-то бендюжник, кричит и хамит пожилой женщине. 
-Розалия Моисеевна, у вас борщ, идите его солить и не думайте, что вы самая умная, а вокруг мебель! 
-Вот видите, она опять, ваша Муся! Приличные родители, надо же... 
-Мама я хочу какать! 
-Левочка, подожди, я тру шоколад, у меня грязные руки. 
-Мама я хочу какать, я сейчас покакаю прямо на половик! 
-Муся, идите усадите ребенка в уборную, вы что боитесь измазать шоколадом его дрек? 
-Я только позавчера выбивала половик! 
-Мама я хочу какать! Мама я хочу какать! 
-Оу, Муся, иди уже усади Левочку, я потру твой шоколад! 
-Семен Иммануилович, вы что опять в уборной? Выходите, тут ребенок хочет! 
-А почему вы думаете, что я не хочу? Я только зашел! 
-Так вы всегда хочите, а ребенок только иногда. И вы уже со вчерашнего дня там живете и не выключаете за собой свет! 
-Мама я хочу какать! 
-Семен Иммануилович, если Левочка покакает на половик, вы сами будете его нести в химчистку, выходите из уборной, я вас умоляю! 
-Ша! Я уже выхожу! Я так не могу, тут не дают спокойно жить и умереть! 
Это же не возможно! 
-Семен Иммануилович, тут после вас мухи летают мертвыми и не жужжат! Что вы такое кушали, Семен Иммануилович? 
-Муся, когда вы будете ходить в уборную фиалками, я вам сразу сообщу, а пока не делайте мине беременной голову и усадите уже своего Левочку какать! 
-Муся, тебе тереть весь шоколад или половину?! 
Было обычное утро коммунальной квартиры номер четыре в доме по Мясоедовской. 
Муся Шнейдерман и ее мама Хана Абрамовна готовили шоколадный пирог, Розалия Моисеевна варила свой борщ, а Левочка, сын Муси и внук Ханы Абрамовны хотел какать. 
Именно в это обычное утро коммунальной квартиры номер четыре, сын Розалии Моисеевны, Йося, вошел в парадной майке белого цвета и в синих тапках на ногах на кухню и сказал: 
-Мама, вы как хотите, но я так больше не могу, мама! 
-Ай, Йося, не делай мине голову, ты видишь я занята и варю борщ? 
-Я так больше не могу, мама, и я хочу сказать, шо я женюсь. 
-В смысле, ты так больше не можешь, и хочешь сказать, шо ты женишься? 
-Мама, прекратите повторять моих слов! Я именно это и хочу вам сказать! Мне двадцать шесть лет и я имею право! 
Розалия Моисеевна положила ложку на стол, выключила газовую конфорку и тяжело опустилась на табурет. 
-То есть, ты женишься? 
-Да, мама, я женюсь. 
-То есть ты вот так вот женишься на женщине? 
-Да, мама, я решил. Я женюсь на женщине, потому, что на мужчине никто не женится. 
-Это еще как сказать — ,вклинилась в разговор Муся. 
-Муся Шнейдерман, если ты не замолчишь свой рот, я сделаю тебе первую группу инвалидности вот этим борщом и мине не будет жалко полкило говядины, которые там плавают!-парировала Розалия Моисеевна 
-То есть ты, Йося, все решил? 
-Да, я все решил, мама, и даже не спорьте. 
-То есть ты все решил, Йося, а мама может уже ничего не решать? И кто эта шикса, что ты на ней решил? 
-Ну, почему сразу шикса, мама? Она хорошая девушка с работы. 
-Хорошие девушки не работают на трикотажной фабрике. 
Там работают шиксы, а хорошие девушки сидят дома и ждут, пока на них женятся хорошие мальчики из приличной семьи. 
-Но мама, она правда очень хорошая, мы ходили с ней в театр и в Горсад кататься на карусели и кониках! Ее зовут Танюша Гапоненко, она живет в общежитии, она… 
-Ша! Вы слышали? Гапоненко! Ее зовут Гапоненко из общежития! 
Мы Фельдман, а она Гапоненко! Конечно, она хорошая, она очень хорошая! Она видит, стоит неженатый мальчик из хорошей семьи, воспитанный и одетый в приличную рубашку, так она сразу охмурила и сделала себе личную жизнь! 
-Мама, подожди... 
-Так мало того, этому шлимазлу больше не нужна мама, которая всю жизнь только и делает, что его любит, как свою жизнь и здоровье, одевает ,как английского лорда, делает гефелтифиш, который не пробовал сам Леонид Ильич, так зачем ему любить такую маму, когда у него есть Гапоненко, гойка, которая ходит в театр и катается на кониках! 
-Мама, ну хватит играть театр, ты же не в кино! Я женюсь и все! 
-Значит я умру. Иди женись, делай что хочешь, на Гапоненке, на Шмапоненке, хоть на негритоске из колоний, мне все равно, я умру, и у тебя не будет никакой мамы, и тебе будет хорошо. 
-Мама!-неожиданно твердо произнес Йося. -Я женюсь. Все. До свидания. 
На свадьбе Розалия Моисеевна не произнесла ни слова. Когда гости начали расходиться, она молча встала, и поджав губы удалилась в комнату, плотно прикрыв за собой дверь, поэтому так и не увидела, как молодожены уезжали в общежитие, где решили жить после свадьбы. 
Несколько раз Йося с женой пытались утрясти конфликт, приходили в гости к Розалии Моисеевне, но она только молчала и не притрагивалась к принесенному торту. 
Йося очень переживал, удивлялся неприступности мамы, а потом, с горечью констатировал факт того, что она сдавать позиций не собирается ,и визиты прекратил. 
-Муся, вы бы поговорили с Розалией Моисеевной, это же надо устраивать такую трагедию из Гамлета, Йося так переживает, так переживает, что даже похудел и плохо кушает, говорила Зина Хаскина. 
-А что я могу сделать? Это же не женщина, а железный Феликс. Можно подумать, у нее не один сын,а целая футбольная команда «Черноморец»... 
С Розалией Моисеевной о сыне никто заговаривать не решался, обходя деликатную тему, а сама она при упоминании его имени мрачнела и принималась нарочито громко звенеть тарелками. 
Прошел почти год. Был теплый майский вечер. Возле гаражей играли в домино Зелик Абрамович, Боря Лифшиц и Вася Калюжный. 
Мальчишки галдели, сидя на пожарной лестнице. Зина Хаскина громко рассказывала что-то по большому секрету жене доктора Шварца Гите Самуиловне, а сам доктор Шварц читал газету на балконе и слушал, как дудит репетицию Шуберта на трубе за стеной Сема Зильберман. 
Но вдруг двор ,словно накрыло ватой. Звуки стихли. Костяшка домино застыла в воздухе, зажатая в ладони Васи Калюжного, мальчишки, как по команде, перестали галдеть и замерли, раскрыв рот, Зина Хаскина споткнулась на полуслове, а доктор Шварц прекратил шелестеть своей газетой. 
Даже труба Семы Зильбермана что-то невнятно продудела и замолчала. 
Розалия Моисеевна, вешавшая на веревку пододеяльник, удивленно оглянулась и увидела в арке дома своего сына с женой. В руках Йося держал большой сверток, перевязанный голубой лентой. 
Под гробовое молчание, переминаясь, Йося нерешительно приблизился к маме: 
-Вот, мама. Я так больше не могу и хочу сказать. Хоть ты и, может, этого не хочешь, но это твой внук Миша, который мой сын. Просто Таня говорит, что ты должна на это посмотреть и познакомиться, потому что вы родственники. 
Розалия Моисеевна молча взяла сверток из рук Йоси и заглянула в него. 
-Миша? 
-Миша. Но если ты не хочешь знакомиться, то он не виноват. 
Розалия Моисеевна плакала. 
-Мама, прекратите плакать, мама почему вы плачите? 
-Идите в квартиру, я напеку оладушки, что вы проглотите язык и все зубы... 
-Мама, оно не хочет! Оно не влезает и не хочет! 
-Танюша, так порубайте мосол, кто же ложит в мясорубку мясо с мослами, я вас умоляю! 
-Муся, смотрите в свою сторону, вас забыли спросить! 
— Так Муся права, Таня, мясо надо порубать : сказала Розалия Моисеевна и сняла с плиты кастрюлю с компотом. 
-Мама, я хочу какать! 
-Подожди, Левочка, у меня руки грязные! Это не ребенок, это цорес майне грейсе! 
Было обычное утро коммунальной квартиры номер четыре в доме по Мясоедовской.
Серго (Шерхан), 51
0
12