Вход Регистрация
Назад
Дневник
Наталья

Евпатория, 51 год, Весы

Встреча

Немного с запозданием...
Это одно из самых тонких, пронзительных... И одно из самых любимых... Светлое, прозрачное, как нежное белое кружево... почти невесомое...

С какой душой нужно было родиться, чтобы так почувствовать.. самое сакральное... И каким мастерством владеть, чтобы так передать...
Просто и ясно. Наверное, только природа так может - открывать смыслы непосредственно. А чтобы словом... и чтобы слово не мешало... это нужно быть волшебником...

И ещё... Интересно, как накладывается христианское на языческое. То, что хотели вытравить, уничтожить, всё равно живо. Потому что это душа народа, наверное... 
Встреча... весны с зимою... и Симеона с Младенцем...

Иосиф Бродский 
Сретенье 

Когда она в церковь впервые внесла 
дитя, находились внутри из числа 
людей, находившихся там постоянно, 
Святой Симеон и пророчица Анна. 

И старец воспринял младенца из рук 
Марии; и три человека вокруг
младенца стояли, как зыбкая рама, 
в то утро, затеряны в сумраке храма. 

Тот храм обступал их, как замерший лес. 
От взглядов людей и от взора небес 
вершины скрывали, сумев распластаться, 
в то утро Марию, пророчицу, старца. 

И только на темя случайным лучом 
свет падал младенцу; но он ни о чем 
не ведал еще и посапывал сонно, 
покоясь на крепких руках Симеона. 

А было поведано старцу сему 
о том, что увидит он смертную тьму 
не прежде, чем Сына увидит Господня. 
Свершилось. И старец промолвил:  

«Сегодня, реченное некогда слово храня, 
Ты с миром, Господь, отпускаешь меня, 
затем что глаза мои видели это 
Дитя: он — твое продолженье и света 

источник для идолов чтящих племен, 
и слава Израиля в нем».- Симеон 
умолкнул. Их всех тишина обступила. 
Лишь эхо тех слов, задевая стропила, 

кружилось какое-то время спустя 
над их головами, слегка шелестя 
под сводами храма, как некая птица, 
что в силах взлететь, но не в силах спуститься. 

И странно им было. Была тишина 
не менее странной, чем речь. Смущена, 
Мария молчала. «Слова-то какие…» 
И старец сказал, повернувшись к Марии: 

«В лежащем сейчас на раменах твоих 
паденье одних, возвышенье других, 
предмет пререканий и повод к раздорам. 
И тем же оружьем, Мария, которым 

терзаема плоть его будет, твоя 
душа будет ранена. Рана сия 
даст видеть тебе, что сокрыто глубоко 
в сердцах человеков, как некое око». 

Он кончил и двинулся к выходу. Вслед 
Мария, сутулясь, и тяжестью лет
 согбенная Анна безмолвно глядели. 
Он шел, уменьшаясь в значеньи и в теле 

для двух этих женщин под сенью колонн. 
Почти подгоняем их взглядами, он 
шагал по застывшему храму пустому 
к белевшему смутно дверному проему. 

И поступь была стариковски тверда. 
Лишь голос пророчицы сзади когда
 раздался, он шаг придержал свой немного: 
но там не его окликали, а Бога 

пророчица славить уже начала. 
И дверь приближалась. Одежд и чела 
уж ветер коснулся, и в уши упрямо 
врывался шум жизни за стенами храма. 

Он шел умирать. И не в уличный гул 
он, дверь отворивши руками, шагнул, 
но в глухонемые владения смерти.
 Он шел по пространству, лишенному тверди, 

он слышал, что время утратило звук. 
И образ Младенца с сияньем вокруг 
пушистого темени смертной тропою 
душа Симеона несла пред собою, 

как некий светильник, в ту черную тьму, 
в которой дотоле еще никому 
дорогу себе озарять не случалось. 
Светильник светил, и тропа расширялась. 

1972 г. Иосиф Бродский 
Наталья, 51
0
375