Вход Регистрация
Назад
Дневник

Налисники

 
НАЛИСТНИКИ? НЕТ, НАЛИСНИКИ! 
 
Я буду готовить налисники! – сказала тетя Аня и повела плечом, как цыганка Аза из одноименного спектакля украинского театра. В театре тетя Аня отродясь не бывала, но жест получился, и все глянули на нее, если не с уважением, то, по крайней мере, с любопытством.
 Стоял такой же, как сегодня, хмурый рабочий день, но почему-то с утра толпилось у крана активное население двора. Впрочем, истинно трудящихся там имелось немного. Тетя Маруся, тетя Рива… Остальные? А пенсия зачем? Да-да, уважаемые читатели, мои героини уже пенсионерки. Время идет. Собственно, вы это и на себе ощущаете…
 Но вернемся к налисникам, вернее, к тете Ане, которая их ангажировала. Если честно, тетя Аня слыла неважной кулинаркой. Вечно она готовила блюда, которые тетя Маруся однажды назвала: «Дрек для бедных». Логики в этом названии было мало, но, тем не менее, оно было необыкновенно точным. А тут такое сложное блюдо.
 Короче, люди переглянулись, люди пожали плечами, люди улыбнулись удивленно, словно увидели Межбижера, ныне отдыхающего в больнице Свердловке в отделении для тихопомешанных. Днем он клеил коробочки в цехе трудотерапии, а вечером его иногда отпускали домой. Он шел домой неохотно, потому что на ужин в дурдоме давали сладкую рисовую кашу. Так что от него не то что бы отвыкли, а, скорей, полузабыли.
 Но тетя Аня этого откровенного недоверия не заметила и упрямо повторила:
 - Да! Буду делать налисники!
 - Налистники! – поправила грамотная тетя Рива, но поправку проигнорировали. Все!
 - И с чему в начинка? – поинтересовалась мадам Берсон. Это был не зряшный вопрос. Налисники (пусть уже будет так, по-одесски) делают с творогом и изюмом, рисом и яйцом, с вареньем, говорят, с грибами… Ну, и конечно, самый цимес – налисники с мясом. Именно их и собралась делать тетя Аня, о чем и сообщила заинтересованным лицам. Заинтересованным? А как же! Если кто-то во дворе заявлял о предполагаемом к готовке блюде, это означало, что блюдо продегустируют, если не все, то, по крайней мере, дворовая общественность. 
 - Будем посмотреть! – зловеще сказала мадам Берсон, но все-таки облизнулась.
 И напрасно! Уж ее-то тетя Аня приглашать на дегустацию и не собиралась. А то упрет все за минуту, а потом иди, доказывай, что что-то готовила. Были случаи, были…
 
Но мадам Берсон о грозящей неприятности не знала, поэтому продолжила интервью.
 - И где пойдешь?
 Вопрос тоже не зряшный. На Привозе, хоть и обвешивают, но выбор больше и торговаться легче. Проверено. Зато на Новом и вес лучше, и блины в молочном корпусе продают.
 
С тестом у тети Ани всегда плохи дела. Поэтому, об печь блины и речи не было. Так что ее ответ: - На Новый! – не удивил.
 С тем и разошлись, тетя Аня на базар, остальные стоять в очереди. Тогда очереди, если кто не знает, были средоточием общественной советской жизни. Стояли за всем: за колбасой, сахаром, сыром, носками, не говоря уже об очереди, чтоб заплатить за квартиру, увидеть паспортистку или быть обруганным врачом. В очередях было интересно. Ругали начальство, врали последние новости, осуждали сионистов, хвастались болезнями, меняли квартиры.
 Трамваи ходили плохо, но еще ходили. В мясном корпусе было гулко, прохладно и почти пусто. Продавцы мяса неохотно переругивались, пренебрегая эхом. А рубщики ссорились из-за скелета какой-то, явно почившей от старости коровы.
 На тетю Аню сперва не обратили внимания, но когда она стала приценяться к самому завидному товару – свиной шее – ей стали преданно заглядывать в глаза и льстиво обзывать хозяйкой. Тут уж нельзя было ударить в грязь мордюковочкой, и тетя Аня таки купила кило мяса по цене зарплаты уборщицы музея за неделю. И это ей еще уступили. Двадцать блинов – двадцать! – купила она в молочном корпусе, решив, что десять налисников оставит себе, а еще десять, так и быть, отжилит обществу. По дороге домой она считала:
 - Два Марусе, два Риве – это справедливо, еще два Симе – обидно, но холодец, но коржики… Еще два Нюсе – жене Семы Накойхера. Хотя… Уж Нюся-то мясо лопает каждый день. Хоть и трудные времена, как ее, перестройки этой, но Сема все равно ворует… Нет, Нюся перебьется. А вот Дусю Гениталенко придется угостить. Муж-то ейный – участковый!..
 Оставались два нераспределенных налисника и… мадам Берсон, жадно клацающая зубами в воображении тети Ани. 
 - Не дам! – в который раз решила она и трусливо оглянулась. Трамвай был набит, как зал клуба имени Дзержинского во время бесплатного концерта. И тут говорили о политике – ругали всех! – и о футболе – ругали «Черноморец». Ну, и просто ругались творчески, но визгливо.
 Дома тетя Аня поставила мясо отвариваться, решив, заодно, обзавестись бульоном. Еще она шинковала лук, потом этот лук обжаривала до золотистости… Мясо сильно уварилось. От былого приличного куска осталось меньше половины. Так что план отчекрыжить себе кусманчик отварного мяса провалился. 
 Вздохнув, тетя Аня стала готовить фарш. Она прокрутила мясо в мясорубке, добавила соль, чуток перца. Потом смешала молотое мясо с луком. Капнула в фарш для сочности немного бульона. Осталось навертеть налисники. Это было легко. Дальше снова плита, сковородка. Чуть приплюснутые налисники золотились на большой тарелке. 
 - Надо бы себе отложить… - подумала тетя Аня. Но опоздала. Пришли гости. Сразу все! И Маруся, и Рива, и Сима, и остальные, вплоть до проклятой мадам Берсон.
 Что вам сказать? Гости не рассиживались, сразу принявшись за дело. И дело у них спорилось. Тетя Аня еле успела зацепить один налисник. Так вкусно!
 - Молодец, Анька! – похвалила мадам Берсон, уходя. И остальные недружно похвалили.
 Осталась разоренная кухня, пустая тарелка из-под налисников, осталась тетя Аня.
 - Ну, и чем завтра обедать? – спросила себя она. А потом вспомнила, что есть еще бульон. И если туда накрошить много хлеба…
 
Серго (Шерхан), 51
0
1