Вход Регистрация
Назад
Дневник

Не твоя жизнь


ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ ОТЫСКАЛАСЬ В ВОРОХЕ НЕНУЖНЫХ ВОСПОМИНАНИЙ

Первая любовь отыскалась в ворохе ненужных воспоминаний. Нет, он не то, чтобы не помнил. Просто не вспоминал. А между «не помнить» и «не вспоминать» всё-таки большая разница, согласитесь. 

Поехал в отпуск к маме. Один. Первый раз за последние 20 лет.  Младшей дочке исполнилось уже 5 лет, двое старших вообще выросли. Можно спокойно оставить семью дома и самому улететь в город своего детства.

Улетал, как вырывался на свободу после долгих лет заточения. Даже в аэропорт приехал на три часа раньше и долго пил кофе в Starbucks. Наслаждаясь и вкусом, и тем, что его никто не отвлекал, не надо было носиться за детьми по залу, бегать с ними в туалет, распаковывать еду и игрушки.
 
В самолёте спал. Удивлённо ловил себя на мысли, что ни по кому пока не соскучился. Целых две недели он будет предоставлен сам себе. Мама станет готовить его любимую еду, они с ней будут сидеть на кухне и пить чай по вечерам, он встретиться с одноклассниками и друзьями – не все они разъехались из родного города… 

И даже во время перелёта из одного континента на другой, засыпая и просыпаясь, он не вспоминал о ней, о своей первой любви. Как вроде блок какой-то был выставлен в голове на эти воспоминания. Только мелькнуло что-то слабое -  смытый образ девочки, которая когда-то была дорога. И всё.

Прилетел. Сначала всё так и было. Мамины котлеты и сырники, кисели и квас на ржаных корках. Друзья и посиделки в пивном клубе. Даже в сауну один раз сходили и напились там, не планируя напиться. Но душевно посидели, всех повспоминали, мама наутро отпаивала рассолом. 

А потом встретил её. Она бежала к остановке, автобус уже отъезжал, она махала руками, пытаясь остановить, волосы растрепались, щёки покраснели. Остановилась, сердито топнула ногой – не успела. 

Ему вдруг показалось, что ей 17 лет, они оба учатся в десятом классе и сейчас надо просто подойти и сказать «привет».

Он подошёл и сказал «привет!». Она была такой же тоненькой, как и тогда, раньше. Но стрижка другая. И цвет волос не её. И взгляд другой – сначала непонимающий и недоумённый, затем узнающий и радостный. «О, боги! Ты откуда?».

Она и раньше, ещё тогда, смешно причитала, обращаясь сразу ко всем известным и неизвестным  богам в множественном числе: боги, простите! боги, помогите! боги, спасите! Ей казалось,  так надёжнее. Ну, чтобы наверняка – кто-то из существующих богов всё-таки должен услышать.

Боги её и слышали. Всегда. Кроме одного раза, когда он решил, что надо уехать далеко и, желательно, навсегда. Какие тут у него перспективы? Никаких. А она потом к нему приедет. Какие проблемы? Тогда как-то массово стали уезжать знакомые и друзья, всё рушилось и менялось, на ходу создавалось новое.

Никто и ни к кому не приехал. Они сначала писали друг другу, и она бегала на Главпочтамт ему звонить.  Телефонная связь была плохой и дорогой.  

Однажды он обнаружил, что не слышал её месяц. И писем не было. И вдруг понял, что думает о ней ровно и без привычного трепета в сердце. Да, правду говорят, что первая любовь – это такое детство!.. Ну куда она прилетит? У него конец географии, правда. Он не устроен по-человечески, много работы. Есть свет в конце тоннеля, но точно не завтра и даже не через год. Вот он приедет домой, они поговорят, может, что-то решат.

Хотя ничего решать не хотелось. Новая жизнь распахивала двери, манила и рисовала заманчивое будущее. Женился. Всё сложилось, как даже не мечтал. Трое детей. Младшей вот 5 лет. Всё удалось. Даже спокойно может полететь один в отпуск к маме. И даже может встретить её. Спустя 25 лет после последней встречи. На остановке. Где она стоит, запыхавшись, и смотрит на него в упор.

Сгрёб в охапку. Неожиданно и для себя, и для неё. Он соскучился. Хотя ещё пару минут назад не знал об этом. Она слабо повела плечами и затихла, закрыла глаза. Потом отшатнулась. «Ты что, обниматься на улице? О, боги, нам же не по 17 лет!».

Пошли в кафе. Он смотрел на неё и думал о том, что вот она, первая любовь, почти такая же, красивая, родная, затерявшаяся и исчезнувшая, на самом деле реальная и осязаемая. 

Есть не хотелось, пить тоже. Хотелось прикасаться, гладить по волосам и целовать губы этой прекрасной женщины, сидящей напротив.

Прикасался, гладил по волосам, целовал… Спустя всего несколько часов после встречи на остановке. 

Она тоже приехала к маме. Впервые за последние годы одна.  Её трое детей остались дома. И его трое детей остались дома. У неё всё хорошо. И у него всё хорошо. Поэтому не стоит всё разрушать. Давай будем считать это маленьким и приятным приключением. Нырянием в прекрасное прошлое. Исправлением ошибок. Навёрстыванием упущенного. Римскими каникулами. Ты надолго? А ты? Ещё неделя? Так это целая вечность! А ты почему мне перестала писать и звонить? А ты разве переживал? Переживал. Так почему не написал сам? Не знаю. А вдруг я умерла, ты не думал об этом? Не думал. Я знал, что ты есть. Мне мама о тебе рассказывала. Ты же здесь жила. А ты её любишь? Кого? Маму? Смешно. Нет, конечно, свою жену. Ну, любил когда-то, потом привык. Она ж родственница, у нас дети. А ты своего как? Люблю я своего. Он хороший. Не то, что ты. Это ты специально говоришь, чтобы меня позлить. Если он хороший, то почему ты со мной? А я тебе мщу. Чтобы ты потом, как улетишь, меня вспоминал. И тосковал.

Он улетел. И она оказалась права. Он тосковал нечеловечески. И чувствовал себя дураком. Потому что не мог сам себе объяснить, что с ним происходит и зачем это ему всё нужно было?!

Он мог прилететь в её город. Мог найти причину и даже объяснить всё дома.  Написал ей об этом. Она не ответила. Просто писала ему, но ни словом не обмолвилась, что ждёт или что не надо прилетать.

Он понимал, что выглядит глупо. Прилетит, снимет гостиницу, будет её ждать, они на разных такси приедут в этот временный номер, потом её кто-нибудь узнает, город-то не такой уж и большой. И на сколько он сможет прилететь? На неделю? Не больше, точно. И что? Что изменит эта неделя?

Приказал себе не думать и забыть. И замолчал. Не писал. Не звонил. 

Его первая и странная любовь давно ведь затерялась в ворохе ненужных воспоминаний. Зачем было её вытаскивать, встряхивать и пытаться реанимировать? Что он искал? Допустим, искал. Но зачем? Что теперь с этим делать.

Она позвонила сама. Среди рабочего дня. Он увидел её номер, стало душно при работающем кондиционере. Нажимая на кнопку вызова, вышел в коридор. Она прилетела сама. По работе. На несколько дней. Да, так совпало. Ему не обязательно знать, каких усилий ей стоило, чтобы так «совпало». Диктовала адрес. Ждала.
 
Он вернулся в кабинет. Вытащил сигареты. Курил жадно в окно. Забыл, что может сработать противопожарная сигнализация.

Вечером сел в машину. И поехал домой. 

Она никуда не прилетала. Нашла в google гостиницу, посмотрела график выставок в его городе, выбрала подходящую по своему профилю, чтобы всё выглядело правдоподобнее. И поздней ночью, когда все домашние уснули, набрала его номер. 

И не сомневалась, что на следующий день номер её мобильного будет заблокирован в его телефоне. 

Валерий, 42
6
69
Собрание печалек в одном дневнике?
Прoчитала, страннo, уезжаешь, а кoгда пoзднo, пытаешься дoгнать трамвай.
Трогательно. Вспомнилась первая любовь.....где- то там, в ворохе ненужных воспоминаний.....
Почему то захотелось перечитать Довлатова. Чемодан. Почему?
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться, или если Вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.